 |
 |
 |
 |
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ СУРКА
Рассказ
Гоблин, оседлав любимую тему измены и предательства, заговорщически шипел почти до трёх часов ночи.
«Гордись, даже местный сброд и тот веселится в твою честь, - прикрывая окно спальни, в которое тянуло короткой утренней прохладой, не без гордости подумал он. - Вот вам хрен, ручным они решили меня сделать. Поживём, увидим».
Иннокентий Африканович в радостном предвкушении битвы уснул крепким сном воина.
И вот сейчас, сидя в машине, он слово за словом обдумывал услышанное ночью.
«Конечно же, Борисович как всегда сгущает краски, но с этой шантрапой надо что-то делать. Просто так они, естественно, не сдадутся. За эти дни достали своей жадностью, припудренной местным патриотизмом. Это им дай, на ту должность назначь, этого уволь, того переведи. Конечно, деньги они подкинули немалые, но ведь знали, кому дают, знали, что это только первый этап, да и денежки-то у них левые.
Прав Остап, решить надо сегодня и всё – из сердца вон и с глаз долой. Зато полная экономическая свобода. Как это я сам не додумался? Я – губернатор, избранный народом, а они кто? Жульё! На кой чёрт ходить побираться? А так - и долги отдавать не надо и делиться не с кем. Хоть завтра готовь деньги на Москву. Царь совсем плох. Хорошую весть вчера шепнули: месяц, ну от силы три, протянет. Надо спешить, охотников и здесь, и в той же Сибири хоть отбавляй!»
Хлопнув по спине охранника, он резко бросил: «Силовиков ко мне!».
Машина остановилась в колодце внутреннего двора администрации. Тяжкая, гнетущая духота висела над городом. Всё только начиналось.
«Сейчас» растянулось на добрый час. Остап Борисович потерял всякую надежду и уже, раздосадованный, собрался уходить, когда в спортивном костюме появился губернатор. Велев охране следовать на почтительном расстоянии, они двинулись в первую многочасовую прогулку по уютным берёзовым аллеям бывшей обкомовской дачи. Позже такие гуляния, с обсуждением губернских тайн, войдут в традицию.
Гоблин, оседлав любимую тему измены и предательства, заговорщически шипел почти до трёх часов ночи.
Сурок вернулся с прогулки решительным и абсолютно трезвым. Все спали, только у реки, упившись на радостях, громко горланили песни свободные от дежурства охранники, шофёры и прочие члены ближнего круга.
«Гордись, даже местный сброд и тот веселится в твою честь, - прикрывая окно спальни, в которое тянуло короткой утренней прохладой, не без гордости подумал он. - Вот вам хрен, ручным они решили меня сделать. Поживём, увидим».
Иннокентий Африканович в радостном предвкушении битвы уснул крепким сном воина.
И вот сейчас, сидя в машине, он слово за словом обдумывал услышанное ночью.
«Конечно же, Борисович как всегда сгущает краски, но с этой шантрапой надо что-то делать. Просто так они, естественно, не сдадутся. За эти дни достали своей жадностью, припудренной местным патриотизмом. Это им дай, на ту должность назначь, этого уволь, того переведи. Конечно, деньги они подкинули немалые, но ведь знали, кому дают, знали, что это только первый этап, да и денежки-то у них левые.
Прав Остап, решить надо сегодня и всё – из сердца вон и с глаз долой. Зато полная экономическая свобода. Как это я сам не додумался? Я – губернатор, избранный народом, а они кто? Жульё! На кой чёрт ходить побираться? А так - и долги отдавать не надо и делиться не с кем. Хоть завтра готовь деньги на Москву. Царь совсем плох. Хорошую весть вчера шепнули: месяц, ну от силы три, протянет. Надо спешить, охотников и здесь, и в той же Сибири хоть отбавляй!»
Хлопнув по спине охранника, он резко бросил: «Силовиков ко мне!».
Машина остановилась в колодце внутреннего двора администрации. Тяжкая, гнетущая духота висела над городом. Всё только начиналось.
24 ноября 2008, 02:13
Комментарии пользователей
Добавить комментарий
Последний комментарий